Каково на дому, таково и самому


Когда после нудных мытарств на автобусе и в метро поднимаешься к себе домой, не хочется доставать ключи и самой отпирать квартиру. Надавив на кнопку звонка, стоишь у двери и слушаешь, как зарождается в глубине комнат какое-то движение: медленное старческое шар­канье и вдруг ликующий детский топот. Гремит цепочка, металлически вздрагивает не враз открывшийся замок, дверь распахивается, и тонкие детские ручонки отбирают у тебя раздувшиеся от покупок сумки. Выходит в прихо­жую озабоченная свекровь, любопытство гонит на кухню мужа, и, лениво выгибая спину, с чувством собственного достоинства движется по коридору кот Мурзик. И прежде чем на тебя обрушится лавина домашних новостей, ты успеваешь переобуться в мягкие, невесомые тапочки, вымыть руки и присесть на табуретку возле кухонного стола.

Благословенны эти минуты: покой, пусть недолгий, но сладостный, общение, когда излишни слова, достаточ­но одного мимолетного взгляда — пришла, дождались, все в сборе, какая радость! Сын с удовольствием роется в сумках, надеясь — и не напрасно — обнаружить в них что-нибудь вкусное. И муж не успел еще устроиться с газетой у телевизора, терпеливо ждет общего вечернего чаепития. И ты чувствуешь полно и радостно, что нужна им, этому дому, который сама и созддала, подняла своими руками и заботами.

Какая все-таки удивительная вещь — дом! Казалось бы, только место прописки, общее с родными и близкими жилье. Да, здесь можно отдохнуть, попить, поесть. Но почему, где бы мы ни были, как далеко ни забросила бы нас судьба, тянет нас вернуться в родные домашние стены. Поесть ведь можно и в столовой, и в ресторане, а отдохнуть в гостинице. Но только дома самые возвы­шенные чувства («Меня тут любят») могут волшебным образом воплотиться в тарелку ароматного борща («Спе­циально для тебя готовила»). Но только здесь сердитая нахлобучка может стать объяснением в любви («Ну кто же ходит в такую погоду без шапки?»). Дома ты чувству­ешь себя полновластным хозяином («Тут все зависит от меня»), но одновременно и дорогим гостем («Ждут с нетерпением»), переживаешь, радость общения и от­дыхаешь от него. Тут без боязни и робости можно испы­тать себя как художника и дизайнера, строить, проектиро­вать, украшать свой дом по своему собственному вкусу, не сдерживая даже причудливых своих желаний…

Где еще возможно такое? Только у себя дома.

Всем хорош дом, но вот строить его, делать уютным, благополучным и радостным — ноша нелегкая, труд большой. И не случайно во все времена с таким почти­тельным уважением произносили люди слова «домохозяин», «домохозяйка». Вот как объяснял эти понятия В. И. Даль: «Глава семье, большак, большуха, которые распоряжаются  порядком в доме». Глава семье! Значит, не только распоряжается, но и полностью отвечает за семью, и защита ей, и опора.

Мы, можно сказать, этих слов не знаем. «Домохо­зяйка» в теперешнем понимании — всего лишь нигде не работающая женщина, ведущая домашнее хозяйство. Женщин таких практически ныне нет — есть ткачихи и инженеры, учителя и актрисы, даже пенсионерки не на­зывают себя домохозяйками, подчеркивая тем самым, что всю жизнь трудились на производстве — не дома.

Понятия «домохозяин» вообще не стало в обиходе. Можно встретить домовитого, или, как теперь говорят, хозяйственного, мужчину, который в какой-то степени занимается домашними делами, не более того. Он не стремится стать хозяином дома, взять на себя все заботы о семье.

Жизнь наша строится так, что дом — только часть, притом не главная, наших обязанностей, забот, интересов. Сложился странный парадокс: иметь хороший дом хоте­лось бы каждому, но еще больше хотелось бы, чтобы произошло это как бы само собой, без труда и забот. Дела домашние непрестижны, заниматься ими, конечно, приходится, но любить их — увольте, неловко, не приня­то. Кто решится публично признаться, что с удовольстви­ем стирает или убирает в квартире? Еще засмеют, сочтут ограниченным человеком. Что угодно, только не это! «Люблю спорт», «увлекаюсь коллекционированием» — звучит куда внушительнее, хотя при ближайшем рас­смотрении может оказаться, что коллекционирование — всего лишь бессистемное собирание любых бутылочных этикеток, а увлечение спортом заключается в просмотре всех подряд спортивных передач.

Наши домашние занятия — с досады или с уста­лости — называем и неблагодарными и безрадостными. И не всегда потому, что они на самом деле не доставляют радости, не дают удовлетворения ни нам самим, ни на­шим близким. Так уж принято, такое отношение к ним сложилось у нас. Хотя странно это: тот же самый труд, но не дома, а в детском саду, например, не только не кажется нам бессмысленным, но и достоин всяческого уважения. А ведь няня в детском саду, по сути, делает го, чем мы бесплатно занимаемся дома, — моем посуду, убираем комнаты…

И очень жаль, что в делах домашних мы не можем рассчитывать на общественное признание, не всегда уве­рены в благодарности близких. Будь все иначе, не было бы, наверное, той странной борьбы, которая идет порой за стенами дома, в семьях, — борьбы за то, чтобы не стать хозяином или хозяйкой дома. Чтобы не взять на себя тяжелую ношу домашних забот. О, эта невидимая борьба, как часто рушит она даже самые крепкие семьи! Банальные бытовые неурядицы, на которые человек, привыкший мыслить возвышенными категориями, смотрит снисходительно, нередко становится катализатором, который ускоряет процессы, разрушающие семью.

Особенно хрупкой и неустойчивой стала молодая семья. Социологи, медики, педагоги, анализируя рост разводов, называют самые различные причины — от сек­суальной необразованности молодых до жилищных труд­ностей, которые они нередко испытывают. Но какая удивительная вдруг обнаруживается связь: мы с истинно родительским рвением укрепляем и поддерживаем мо­лодых, строим жилые дома для молодоженов, открываем магазины для новобрачных, организуем всяческие клубы и лектории, помогаем преодолеть материальные труд­ности, а цифры разводов все растут. Тогда как несколько деся­тилетий назад  при коммунальных квартирах, нехватке прачечных и магазинов с полуфабрикатами, при полном отсутствии сексологических центров — положение было более благоприятным. В чем же дело? Развитие бытовых служб не просто облегчило домашний труд женщин, но позволило и мужчинам обходиться без все умеющих женских рук. В такой ситуации ни один из супругов, а молодые особенно категоричны, не станет мириться со стремлением другого уйти от непрестижной домашней работы, терпеть дома безделье и лень. Оба трудятся  на производстве, одинаково зарабатывают, почему же кто-то один должен выбиваться из сил, наводя дома блеск, создавая уют и благолепие, а другой будет в это время сидеть у телевизора? Бытовое неравноправие в семье — вот, на мой взгляд, одна из главных причин разводов.

Детям своим мы желаем добра. Хочется нам, чтобы выросли они знающими, умелыми, учим их иностранным языкам  и музыке, рисованию и каратэ. И чтобы ничто уж не отвлекало детей от столь ответственных занятий, освобождаем их от бесперспективных домашних дел.

И вроде все хорошо: вырастают дети, работать идут, женятся. Тогда то и выясняется, что в их воспитании упущено главное: к самостоятельной жизни эти прекрасные специалисты ї не готовы, не знают вещей элементарных, не научены простейшему. Кто-то никогда сам пол не протирал и не представляет себе, как это делается. Дру­гой, встает в тупик, когда надо починить одежду. Третий не умеет поджарить яичницу. Беспомощные неумехи пожинают плоды излишней материнской опеки.

Может быть, не так это и страшно? Год-два повертят­ся- научатся. Какая, в конце концов, премудрость — до­машние дела! Так-то оно так, только уроки эти могут быть запоздалыми. Потому что труднее всего изменить отношение к делу. Если работы по дому мать брала на себя, и нет у детей привычки что-то в доме делать, за­ботиться о других, да и себя-то они подчас обслужить не умеют — и в свою собственную семью они придут с тем же иждивенческим настроением. И пока они будут ждать, что кто-то займется их домашними делами, вы­двигать друг другу претензии и требования («Она не умеет даже кашу варить» — «Он гвоздь вбить не может»), глядишь, окажется ненужной и новая квартира в доме для молодоженов, и клубы для молодых, и лекции сек­сологов… Разбегутся супруги к мамам под крылышко, с эгоистической мыслишкой спокойно пожить на всем готовом…

Конечно, так оно будет или не так — в каждой семье, очевидно, по-своему. Но мы-то, родители, должны поду­мать о том, что так оно может быть! Не дай бог, как говорится, но ведь может…

Хочется нам, чтобы дети наши были счастливыми. Конечно, бываем, счастливы мы и своей работой, делом, выбранным по душе. Но беззащитен и одинок человек, не имеющий своего дома, не сумевший создать, постро­ить его. И, помогая детям определиться в жизни, воспитывая их, разве можем мы забывать об этой первейшей родительской обязанности перед нашими детьми, перед обществом, наконец.

Проблемы роста народонаселения в нашей стране п последнее время обострились.

Но ведь и нам самим, согласитесь, тут есть над, чем подумать: вести свое хозяйство, свой дом по-старому или найти иные, современные приемы и методы труда, более разумно организовать всю домашнюю работу, передать эти навыки детям.

Л. Орлова, 1981 г

Оставьте комментарий